Новости и истории

Квартира для одинокого близнеца

Однажды «отказник» Виталий Степанов узнал, что у него мог быть брат-близнец, старшая сестра и папа с мамой, которая оставила его в роддоме. Может быть, потому что у него от рождения плохое зрение и сросшиеся пальцы рук, может, по какой другой причине. Он попытался их разыскать, чтобы просто посмотреть, поговорить, но их следы затерялись.
Родители были военнослужащими и переезжали из одной части в другую. «Я сразу как-то повзрослел и перестал их разыскивать, – вспоминает Виталий. – Надо было жить своей жизнью».

До 30 с небольшим он переезжал из одного общежития в другое и был уверен, что своего жилья ему не положено. После знакомства с юристом Рязанского «Мемориала»*  Александром Заруцким все изменилось.

«Такие, как вы, никому не нужны»

Мы сидим на лавочке в Нижнем парке, где-то между засохшей клумбой и искореженной оградой. Виталий не замечает этих деталей: он слабовидящий. Собеседника рядом видит, а куст в двух метрах от лавочки «расплывается» смутным абрисом. Три года назад он проходил регулярное лечение в Санкт-Петербургской клинике и мечтал о пересадке роговицы. Потом началась пандемия, недавно Виталий потерял работу, и мечта приобрела очертания куста. Он старается не думать об этом постоянно, потому что уже убедился: все в жизни может измениться.

– «Кому нужны такие, как вы? Никому не нужны», – так нам говорили сотрудники интерната. Были и хорошие воспитатели, но в основном вот такие, которым было все равно. Сначала, наверное, все надеются, что вот-вот придет и заберет мама или приемные родители, но это быстро заканчивается. За все годы, которые я провел в интернате, случилось только одно усыновление, и все. Сироты-инвалиды, действительно, были никому не нужны, – спустя годы, вполне спокойно говорит Виталий.

Он родился в Забайкальском крае, из роддома попал в Дом малютки. После мальчика распределили в специализированный Болховский детский дом-интернат в Орловской области. У одних детей были незначительные проблемы со здоровьем, другие жили, ели, играли и учились лежа.

Однажды Виталий решил найти своих родителей, и воспитатели взялись ему помогать.
– Подняли документы, сделали запросы, и так я узнал, что у меня есть брат-близнец и старшая сестра. Родители служили в воинской части в Чите, потом их куда-то перевели. Мы не смогли найти их следы. Гораздо позже, когда появился интернет, один мой друг нашел мужчину, чьи данные совпадали с данными моего отца. Мы даже оказались похожи. Я написал ему, что просто хочу узнать, как там мой брат. Но мужчина закрыл свою страничку.


Я так и не узнал, что с ними, почему меня бросили. Наверное, все же из-за зрения и вот этого, – рассказывает он, показывая руки. Виталий сам готовит еду, пишет на бумаге и компьютере, набирает сообщения на телефоне, играет в настольный теннис и бильярд – в повседневной жизни патология кистей рук ему не мешает. Подвело именно зрение: в Михайловском колледже-интернате для инвалидов, куда он поступил, молодому человеку предложили отучиться на бухгалтера. Это оказалось невозможным. «Целыми днями цифры и цифры, я бы совсем ослеп», – вспоминает он с сожалением о том, что не удалось получить востребованную профессию. С другой стороны, признается, что «по складу ума – гуманитарий», иметь дело с постоянными вычислениями было бы непросто. Поэтому он отучился в Рязанском филиале Московского государственного института культуры на менеджера социально-культурных мероприятий. «Проще говоря, стал тамадой», – смеется он.




Вести свадьбы пока не довелось, вместо этого несколько лет пришлось проработать на предприятии для слепых на улице Семена Середы. Сейчас там изготавливают метлы. Выживал в общежитии, потому что жизнью те условия назвать очень трудно. Общий душ, общие санузел и кухня – чтобы приготовить ужин, приходилось отстоять очередь к плите. Осенью 2016 года сломался отопительный котел, управляющая компания предложила жильцам самим скинуться на агрегат. Незрячие уже было начали собирать деньги, но все же возмутились и позвонили на телевидение. После выхода сюжета в эфир в общежитии появился новый котел, в комнаты вернулось тепло. К тому времени Степанов уже несколько лет пытался получить положенное от государства жилье.

Аргумент для суда

– «Вам никакого жилья не положено!», – так говорили чиновники в Рязанской администрации, когда я обратился за «сиротской» квартирой. О том, что мог бы встать на очередь как нуждающийся, узнал очень поздно, мне уже было больше 23 лет. В интернате нам об этом ничего не говорили. Нас вообще не информировали ни о каких льготах, да и соцподдержка была тогда не развита: никаких «подъемных», ничего. Я вышел из интерната буквально с узелком в руках и единственном костюме, который надевал на выпускной, – продолжает Виталий рассказ о своей жизни.

Общее впечатление о собеседнике: спокойный, рассудительный и неторопливый. Рассказывает обо всем плавно, в порядке очереди, не перескакивая с третьего на десятое. Именно такой он и в жизни. Первые попытки встать в очередь на получение жилья предпринял в 2008 году – получил отказ из-за превышения возрастного порога. Затем попытался встать на очередь как малоимущий, собрал все документы, но его доход оказался выше необходимого на целых сто рублей. Денег на адвоката не было. Доступные варианты получения жилья закончились, Виталий готов был признать, что «такие никому не нужны», но знакомый дал телефон юриста Рязанского «Мемориала» Александра Заруцкого. Попытка не пытка, решил Виталий, и позвонил.


На первой встрече Заруцкий перечислил перечень документов, которые должен раздобыть клиент. Поначалу эта задача показалась неразрешимой, ведь родился он в одном месте, воспитывался в другом, учился в третьем. На переписку с ведомствами других регионов ушло два года. За это время Заруцкий несколько раз встретился с подопечным, каждый раз старался его поддержать, подбодрить.


– «Боже мой, во что меня втянули, это сколько ж я уже задолжал! Обдерут, как липку, последний костюм продать придется», – так я думал все это время и даже боялся спросить, сколько уже должен. Однажды все же осмелился и спросил. «Нисколько», – ответил Александр. И даже тогда мне слабо верилось в чудеса. Как могут быть такая серьезная помощь, знания, потраченное время – бесплатны?


Но все же была одна фраза, которая мне очень понравилась и запомнилась. «Если ты не успел реализовать свое право, это не значит, что не сможешь этого сделать», – сказал Александр. Он ни в чем не старался меня убедить, но поверить пришлось. А куда деваться?  – смеется собеседник.


Документы собраны, пришло время первого судебного заседания. Заруцкий успокоил подопечного: на это заседание можно не ходить и даже не волноваться. Но вскоре раздался телефонный звонок: «Мы выиграли», – услышал Виталий. Еще никогда он не испытывал такие сильные эмоции. Теперь у него будет своя квартира. Свой настоящий дом.

– Я не берусь за дела, пока не получу документальное подтверждение почти на каждое слово, – говорит Заруцкий. – Не все говорят правду, может оказаться так, что сирота имел жилье, но утратил его по своей доброй воле. В деле со Степановым было большой проблемой собрать все документы, пришлось вести переписку с ведомствами Забайкальского края и Орловской области. Выяснилась такая вещь: за время нахождения Виталия в интернате компетентные органы не установили его статус оставшегося без попечения родителей. Как это произошло, совершенно непонятно, но нам самим пришлось устанавливать его статус через прокуратуру Орловской области. На этом и основывалось решение суда: истец не мог в определенный законом срок подать документы на получение жилья, потому что по состоянию здоровья самостоятельно не мог добиться определения своего статуса. И только поэтому он до сих пор не реализовал свое право на жилье. Суд встал на его сторону.


Заруцкий за время работы в «Мемориале» выиграл минимум 25 дел, связанных с жильем для возрастных сирот. Причины несвоевременного обращения в госорганы, а потом и к юристу Рязанского «Мемориала» у всех разные, но для суда оказались вполне весомыми.


Другие проблемы и «ремонт» от Рыжика


Павлу Антуфьеву было уже за 30, когда он услышал удивительную новость: такому же выпускнику орловского интерната и михайловского колледжа, как и он сам, государство выделило квартиру. Павел младше Виталия, но молодые люди общались в интернате, сохранили приятельские отношения и после. Павел рано женился. Избранницей стала девушка из Михайлова, там он и остался. Павел устроился работать в местное почтовое отделение, у пары родился ребенок, но право «возрастного» сироты на жилье по-прежнему не было реализовано. По примеру приятеля он обратился к юристу Заруцкому и получил свою «однушку» в Московском районе Рязани. Правда, со дня обращения до момента получения жилплощади прошло пять долгих лет.


– Все стремятся в Рязань, а я хотел получить жилье в Михайлове, ведь тут моя семья, – говорит Павел. – Но в нашем городе социального жилья нет, поэтому мы с Александром подумали, и я согласился на жилплощадь в областном центре. Жизнь долгая, мало ли, как она повернется.


Сейчас Заруцкий помогает разобраться с другой бедой: Павел заказал в кредит ноутбук для работы, но его обманули. Кредит оформили, товар не доставили. Он попытался отказаться от ненужного кредита, но услышать его не захотели и уже начали списывать деньги за просрочку платежей. «Хоть это не по его профилю, но Александр все равно меня не бросил, помог написать заявление в суд», – пояснил собеседник.


Заруцкий подтверждает: да, приходится вникать «не в свои» темы, потому что взрослые сироты часто оказываются и жертвами мошенников, и сами попадают в нелепые ситуации, из которых сложно выпутаться без помощи специалиста. «Как же я могу им отказать?», – удивляется он.


…Виталий въехал в свою квартиру на 10 этаже, и первым делом купил свой шкаф и свой диван. Просыпаясь по утрам, еще долго не мог поверить в то, что в душ можно сходить без очереди, а яичницу пожарить просто так, не спрашивая, кто последний. С тех пор прошло уже пять лет, совсем скоро квартиросъемщик сможет оформить в собственность жилье. У него уже была комиссия, которая подивилась: Степанов с помощью друга выложил плиткой санузел, купил хороший кухонный гарнитур. Вот только с обоями в комнате случилась неприятность: их немного «приукрасил» когтями кот Рыжик. Виталий пытается ему объяснить, что так делать нельзя, да коту наплевать. Ему все равно, с какими обоями жить, лишь бы хозяин был рядом.

Степанов с Антуфьевым – не последние «возрастные» сироты, которые о 30 с лишним лет не могли реализовать свое право на получение жилья. Взрослые люди, выпустившиеся из интернатов в начале «нулевых» до сих пор обращаются к юристам Рязанского «Мемориала» за помощью. Но организация сама сейчас нуждается в финансовой помощи: у «Мемориала» нет постоянных спонсоров, и зачастую бумагу для принтера или другую канцелярию приходится покупать за свой счет. Так быть не должно.
Финансовую помощь можно оказать, перейдя по ссылке  https://www.rznmemo.ru/donate-page . Для организации важно любое, даже минимальное пожертвование.

***
Данный материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, либо касается деятельности такой организации (по смыслу п. 6 ст. 2 и п. 1 ст. 24 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ). Государство обязывает нас называться иностранными агентами, при этом мы уверены, что наша работа по сохранению памяти о жертвах советского террора и защите прав и свобод человека выполняется в интересах России и ее народов. Поддержать работу Рязанского Мемориала вы можете через  www.rznmemo.ru/donate-page