Новости и истории

Долгая дорога домой. Квартира для сироты.


Настя Зеленина воспитывалась вдали от родителей, которых лишили родительских прав. Повзрослев, девушка должна была вернуться в замусоренную квартиру с пьющим отцом и выплатить полумиллионный долг за услуги ЖКХ. Юрист Рязанского «Мемориала» помог ей избежать этого ада.

Дом. Интернат. Приемная семья
Лето. Первоклассница Настя гуляет с друзьями во дворе школы. Отец звал ее, да она заигралась и не услышала. Пришла чуть позже, постучала в дверь — никто не открыл: родители выпили и уснули. Стала стучать ногами, кричать, но услышала только соседка. Она забрала Настю к себе и уложила спать. Утром из соседской квартиры ее вытащил отец — за волосы, с криками. Клок волос так и остался в его руке. Настя навсегда запомнила тот случай, потому что он был первым.

— До этого меня пальцем не трогали. Когда я была совсем маленькой, мы жили хорошо: родители не пили, бабушка вообще в Москве работала. У меня было много игрушек, «киндеров», меня постоянно водили в парк, цирк. Я не знаю, что вдруг произошло, только помню, что бабушка во всем винила маму: мол, она начала приходить с работы выпивши. Потом они начали выпивать вместе с отцом. Отец стал бить маму и старшую сестру, меня сначала не трогал, потом и меня стал бить, — рассказывает Настя.

Многие воспоминания до сих пор очень яркие, какие-то подробности стерлись из памяти. Однажды из дома пропала сестра: она не пришла ночевать, не появилась и на следующий день. Обнаружилась только через пару месяцев в муниципальном Центре психолого-педагогической реабилитации и коррекции на улице Халтурина. Настя собралась вместе с друзьями со двора и поехала к ней из Дашково-Песочни. А вскоре попала туда сама. Сначала обзывала всех воспитателей и кричала, что хочет домой, к маме, потом смирилась. Однажды ей сообщили, что совсем скоро Настя отправится в интернат, поскольку родителей ограничили в правах. Она позвонила маме, все рассказала и попросила об одном: привезти кота Филю, чтобы попрощаться с ним. Мама пообещала, но за Настей пришли уже на следующий день в 7 утра. Обнять в последний раз кота она не успела.

А дальше помнит только «длинную дорогу с соснами» — Настя оказалась в Солотчинской школе-интернате. Бабушка с сестрой навещали ее постоянно, мама приехала лишь однажды, отец не явился ни разу. Родителям дали возможность все исправить: «завязать» с выпивкой, убраться в квартире и сделать хотя бы косметический ремонт, но они не справились. Их окончательно лишили родительских прав.

детская фотография Анастасии

— Отец еще тогда начал превращать квартиру в помойку: тащил гнилье с Дашковского рынка, дома все было переломано, не прибрано. Помню, как-то шел ливень, он отправил сестру на рынок, чтобы она раздобыла еду. Сестра принесла коробку размокшего печенья. Отец разложил его на полу и высушил. Печенье оказалось таким вкусным! — вспоминает Настя. — Много всего было, и обид было много, но маму я все равно любила.

Однажды Насте сказали, что ее хотят забрать в приемную семью. Тогда в интернате ходили слухи, что приемные родители «набирают рабов», чтобы они обслуживали всю семью. Настя испугалась. Она звонила маме, чтоб та попросила родственников взять ее под опеку, но то ли мама не сделала этого, то ли родня отказалась. Девочку увезли в Сасово. 
Мама умерла, когда Насте было 13. Она узнала об этом от сестры.

Свой выбор
Опрятная «однушка» на окраине Рязани — чистая, светлая и без долгов за ЖКХ. Она пока пустует: Настя с мужем собирают деньги на мебель. Хочет «сразу все обставить и тогда уже въехать». Насте выделили эту квартиру чуть больше полугода назад, и с тех пор она периодически приезжает сюда, открывает своим ключом, проверяет краны и окна и возвращается во временное съемное жилье. Аккуратно платит за услуги ЖКХ. Эти платежи — ее «пунктик», потому что девушка успела «нахлебаться» из-за долгов за услуги ЖКХ отца.

Анастасия в новой квартире

Сначала деньги стали списывать с карты сестры, когда та стала совершеннолетней и устроилась на работу, затем с Настиной банковской карты — забирали часть пенсии по потере кормильца. Она старалась добежать до банкомата и снять хотя бы часть пенсии, но не успевала. Спасти от принудительной выплаты отцовских долгов ее могло только одно — выписка из родительской квартиры. Но тогда она стала бы бомжем. И она продолжала платить. Позже юрист Рязанского «Мемориала» — историко-просветительского и правозащитного общества Петр Иванов поможет ей вернуть списанные средства, поскольку Настя не проживала в отцовской квартире и не пользовалась услугами ЖКХ. Но тогда, несколько лет назад, она не понимала, как и на что жить. 

— В приемной семье никаких «ужасных ужасов», о которых рассказывали в интернате, не было. Была обычная семья, в которой ссорились и мирились, как в любой другой. Когда я выросла, все же возникло недопонимание из-за моего молодого человека: родители были против наших встреч. Но я стала совершеннолетней, мы уехали в Рязань, поженились и сняли квартиру. Какое-то время мы не общались с приемными родителями, были обижены друг на друга. Когда у нас родилась дочь, помирились, — вспоминает Настя. — Мой муж — это ведь только мой выбор, и я уверена, что не ошиблась в нем. 

В Рязани Настя поступила в РГУ, там и услышала о «некоем Петре Иванове, который помогает сиротам». Обратившись к нему за помощью, она не слишком надеялась на успешное завершение дела. Иванов разделял ее опасения. 


Дело очень сложное
Более 500 рязанских сирот получили отдельное благоустроенное жилье благодаря помощи юристов Рязанского «Мемориала», но это дело поначалу поставило Иванова в тупик: у сироты было жилье, а оснований требовать новое формально, напротив, не было. 

            — Дело Анастасии очень сложное. Имелась квартира в социальном найме, в которой проживали биологические родители, лишенные прав. Мать умерла, остался отец, квартира превратилась в притон: там были пьянки-гулянки, плюс он тащил домой «добро» с помоек. Квартира завалена мусором и даже экскрементами. По закону у нее есть жилье, ей так и сказали: никто вам не мешает жить с отцом, который тащит в дом собутыльников. И в этом случае чиновники были правы. Но надо было что-то делать, потому что Анастасия не могла там жить, и это было очевидно, — вспоминает Иванов. 

Вроде бы, не было никаких «зацепок», но юрист их нашел. Он помог Насте составить заявление в суд, чтобы принудить отца совершить обмен. Суд отказал, да и вряд ли кто-то добровольно согласился бы въехать в притон, пусть и трехкомнатный. Также удалось установить факт невозможности проживания девушки в одном помещении с лишенным родительских прав отцом. Юрист подал заявление в министерство образования и молодежной политики с целью постановки ее на учет как нуждающуюся в жилье. Ему снова отказали, поскольку на момент подачи этого заявления сироте уже исполнилось 23 года.

Пётр с клиенткой оспорили этот отказ, потому что Анастасия задолго до этого предпринимала попытки встать на учет как нуждающаяся. После нескольких судов ее все же поставили на учет как нуждающуюся, но квартиру выделять не спешили. Тогда Иванов помог Насте в третий раз обратиться в суд, чтобы ей предоставили жилье. Представители мэрии приводили аргументы против, но суд встал на сторону сироты. Настя получила квартиру. 

— Все это заняло около двух лет, но оно того стоило. У Анастасии уже есть своя семья, и я надеюсь, что свое жилье поможет ей обрести настоящий дом, которого она была лишена в детстве. Мне кажется, наша помощь помогла ей не сломиться, и в дальнейшем у нее будет все хорошо, — считает юрист. — Я понимал, что нужно сделать все возможное чтобы не допустить ее возвращение в этот кошмар! Эта девушка не виновата в том, что у нее было такое детство, это вина взрослых. А теперь эти «взрослые» говорят, что ей ничего не положено и что она никто. А она человек! И у нее есть человеческое достоинство.

Иванов повторяет: с юридической точки зрения дело было бесперспективным. Но ему «так стало обидно от этой несправедливости по отношению к девушке, от осознания того, что на ее проблемы всем наплевать», что он собрался и придумал нестандартный ход. 
Настя же впервые столкнулась с непонятным явлением: юрист Иванов не потребовал денег за свои услуги. Ранее она обращалась к другим специалистам, которые назвали ей сумму в 200 тыс. рублей за ведение дела без гарантии положительного результата. Ее оглушила эта сумма, и она отказалась.

— Уж я ему [Иванову] намекала, потом открыто спрашивала, сколько должна, потом за бензин хотя бы заплатить предлагала, но он не взял, — и сейчас удивляется она. — А потом услышала, что организацию объявили иноагентом. Правильно, организация с бесплатной юридической помощью нужна только сиротам да детям-инвалидам, не чиновникам и не бизнесу.

Настя уже записала двухлетнюю дочку в ближайший к новой квартире детский сад. Они с мужем копят деньги на новую мебель и занавески, а могла бы собирать на первоначальный взнос по ипотеке. Эта необходимость до сих пор ей снится в страшных снах. 

***
Чтобы офис организации и дальше продолжал работать, чтобы юристы имели возможность отстаивать в судах права детей и взрослых с инвалидностью, сирот и других нуждающихся в помощи людей, Рязанскому Мемориалу нужна финансовая поддержка. Ее можно оказать, перейдя по ссылке https://www.rznmemo.ru/donate-page. Для организации важно любое, даже минимальное пожертвование. 
Данный материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, либо касается деятельности такой организации (по смыслу п. 6 ст. 2 и п. 1 ст. 24 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ). Государство обязывает нас называться иностранными агентами, при этом мы уверены, что наша работа по сохранению памяти о жертвах советского террора и защите прав и свобод человека выполняется в интересах России и ее народов. Поддержать работу Рязанского Мемориала вы можете через www.rznmemo.ru/donate-page